Почему Порно мама дочка и анал?


А в другом конце стойки уже другой номер разыгрывался

Содержание статьи [свернуть]

  • – Что Кис-Кис? Господи боже мой, –
  • Хозяйка сидела, как задумчивая тумба, и
  • Крась не крась,
  • Перегнувшись над стойкой, она заткнула чью-то
  • На портьеру смотрит,
  • И вдруг никому не известный, тихонький
  • Хозяйка, Агафья Тимофеевна, усадив
  • Куда ж ей до мамы, – та гордая:
  • Личность придвинула к себе
Описание Порно мама дочка и анал

– Что Кис-Кис? Господи боже мой, –

неужели все так одна сидит?

Скажем, к знакомому французскому ресторатору зайдет, спросит, где для «Ильи Муромца» по сходной цене лафит купить можно… Мы ж ему не конкуренты, версты за три торгуем, да не нужно ли ему каких русских продуктов, у нас же окромя ресторации – лавка

Откуда-то с потолка пахнуло гаврским морским ветром

А то один такой пил, да не закусывал… Спирт в нем и загорелся…

Хозяйка сидела, как задумчивая тумба, и

навивала на палец распустившуюся за ухом висюльку

Через садик – четыре ящика с буро-зеленой замученной паклей на прутьях – входили клиенты

Крась не крась,

ничего тебе не поможет… Девочке стало скучно, и, щелкая пальцами по скользкой стене, она опять поплелась в заднюю комнату

Томно заводила, подшлепывая себе ножкой, граммофон; потряхивала бюстиком, подтанцовывала от кухонной двери к вешалке и безостановочно, видимо не в силах удержаться, стреляла глазами в кота Митьку, в Кис-Кис – дочку Дарьи Петровны, в каждого попавшегося по прямой линии клиента, даже в седого дикобраза-повара, высовывавшего, чтобы отдышаться, голову в дверное окошечко…

Перегнувшись над стойкой, она заткнула чью-то

пристававшую к ней пасть пивом и пирожками и вспомнила о своей девочке

Чего ты мамашу зря огорчаешь? А знаешь, что я тебе скажу, – пойдем-ка ко мне спать, я тут в уголке и живу, против мамашиной гостиницы

На портьеру смотрит,

Кис-Кис съежилась: «А может быть, она почувствовала, что я за ней подсматриваю? Грех…»

Кажется, милостивый государь был даже таким финалом доволен: ведь платить за пирожки и пиво будет тот – выкативший его на свежий воздух

И вдруг никому не известный, тихонький

заморыш, незаметно надравшийся в уголке у окна, приподнял опущенную на локти мутную голову, вслушался в наглый пустобрех личности, обвязанной шарфом, и встал

Хозяйка «Ильи Муромца» осторожно выпрямила закинутые за голову руки Катюши, согнала кота с постели и боком покосилась на нежный детский профиль

– Мамик, скоро? – спросила она, нетерпеливо поеживаясь

Хозяйка, Агафья Тимофеевна, усадив

на свои слоновьи колена кота, теребила его за ушами и сладко позевывала

Окромя «водки» да «бифштекса», ни полслова по-русски не знал

Дарья Петровна пила красное вино, терпкое, стягивающее язык пойло, и отдыхала всем телом, – от ноющих пяток до подставленного ночной прохладе лба

Куда ж ей до мамы, – та гордая:

стоит за стойкой, как премированная красавица, не то что эта канарейка с бюстиком

За день наглоталась немало, и из любезности и просто потому, чтобы перебить чад и гам… Зачем теперь пила, сама на знала, – просто бутылка рядом стояла

Личность придвинула к себе

бокал пива, счавкала три пирожка и, вытирая концом шарфа мокрый рот, подчеркнуто громко заскулила:

Над всеми запахами царило алкогольное амбре, словно чудом перенесенное в Париж из какого-нибудь старого извозчичьего петербургского трактира с Коломенской улицы… Лекарственное дыхание зубровки, крепкий с водочной кислинкой аромат белой головки, шершавый запах перцовки, горьковато-терпкий букет померанцевой, – и как фундамент над всеми спиртуозами – теплый и тошнотворный, застоявшийся пивной чад

Сидит в свободные часы на постели и все о своем Гавре рассказывает…

Уже два года, как Дарья Петровна переборола себя, – легче было бы руку отрезать… Отдала дочку знакомым еще по России французам в Гавре; цену берут божескую, учится она там, из сумрачного зверька превратилась в безразлично-вежливую французскую девицу