Почему Госпожа куни в юбке рассказ?

– Мало ли что? А может быть, это и в самом деле что-нибудь очень нужное? Может быть, комиссия? Может быть, насчет хлеба?

Содержание статьи [свернуть]

  • Не прошло и трех
  • Пыхтит своей трубочкой,
  • – Не обижайтесь, пане, – говорю, – снова
  • Приехал, начинаю расспрашивать, где
  •  – Чересчур
  • – Благословение восседающим! –
  • Получаю с почты
  • Будь у меня заезжий дом, я
  • Хозяева стали перестраивать дома, новые лавки
Описание Госпожа куни в юбке рассказ

Не прошло и трех

дней, приходит ко мне почтальон и приносит письмо, но требует уплатить четырнадцать копеек

– Дай бог каждую неделю таких дурней, было бы совсем неплохо!

Приносят мне с почты большое письмо, и почтальон велит доплатить пятьдесят шесть копеек

 – Да еще и обжора порядочный к тому же!» Словом, поел он, закурил длинную трубку, сидит и улыбается

Пыхтит своей трубочкой,

улыбается и говорит, что хотел бы только знать, за что с него причитается двадцать пять рублей? Берет карандашик, кусок бумаги и просит меня указать подробно…

Ну, господин немец, в общей сложности разве не двадцать пять рублей?

– Не обижайтесь, пане, – говорю, – снова

несчастье на мою голову – немецкое письмо

ruyi МихаилАбрамовичШамбадал990232ca-2e37-102e-95ce-27ce957fbe3a On84ly FictionBook Editor Release 2

Приехал, начинаю расспрашивать, где

находится гостиница «Виктория»

– Благословение восседающим! – произношу я по-древнееврейски

 – Чересчур

изнеженный! Показалось ему, что его кусают, так он уж из себя выходит!

Услыхав такие речи, немец просиял и говорит, указывая рукой на свой рот:

– Благословение восседающим! –

произношу я по-древнееврейски

Однако легко сказать – съездить в Одессу! Съездить в Одессу – это расходы! Но если дело требует, то какие могут быть отговорки? Словом, раздобыл несколько рублей, сел в поезд и еду в Одессу

– Пишите, будьте любезны, господин немец, – говорю я, – за квартиру, то есть «штанцион» – за шесть дней по полтора, стало быть девять рублей; шесть раз по два – двенадцать самоваров по полупятиалтынному – девяносто копеек

Получаю с почты

повестку на рубль и двенадцать копеек

– Яволь![1] – весело говорит немец, и глаза у него при этом сверкают, а лицо светится как солнце

– А что, – отвечаю я, – мне делать? Как все, так и я

Будь у меня заезжий дом, я

бы его пригласил к себе

Так говорю я ему вполне серьезно, а он, думаете, хоть бы слово сказал? Упаси бог! Пыхтел трубкой, улыбался, достал четвертной и швырнул, как бросают трешку

Хозяева стали перестраивать дома, новые лавки

ставить, повысили таксу на мясо, начали уже подумывать о новом резнике, о новой синагоге, о прирезке земли, чтоб расширить старое кладбище, – словом, стало весело! Шуточки? Железная дорога, станция, вокзал!

Вначале, когда немец увидал нашу комнату, он, правда, малость сморщил нос, будто желая сказать: «Могло быть и получше!» Но что может понимать немец-перец-колбаса? Принесли самовар, заварили чай, а он достал добрую бутылочку рома, выпил (и меня угостил), и все уладилось

Я мигнул своей: «Где, мол, мы его положим?» – «Что значит – где? На моей кровати!» И недолго думая она идет и начинает готовить постель, взбивает подушку как полагается (моя, если захочет, умеет!)

Взял тросточку, пришел на вокзал и сделался, с божьей помощью, «правителем»